ДЖАЗОВАЯ ПУБЛИКА

      Каждый любитель джаза имеет две-три старые фотографии в своем домашнем альбоме, посвященные его хобби. На одной изображен классический новоорлеанский уличный парад: музыканты едут на старинной повозке, корнет лидера сверкает яркими бликами, тромбонист сидит на запятках, так что кулиса его инструмента может двигаться достаточно свободно, кортеж направляется в город, а кухарки, механики, продавцы и прочий люд бросают свою работу, толпятся у дверей и окон, покачиваясь, притоптывая, прищелкивая пальцами. На другой фотографии показан зал дансинга: черные лица, энергичные, приодетые танцоры и пульсирующие, блестящие трубы, сияющие над ударной установкой. Третья фотография - это "хаус рент парти", где-то в трущобах южной стороны Чикаго или в Гарлеме: поросячьи ножки, пиво, виски и гипнотический ритм пианино.

      Когда упоминаются слова "джазовая публика", то именно такие картины прежде всего приходят в голову любителя джаза. Но они совершенно ошибочны. Хотя в действительности самая первая джазовая публика была именно такой. Очень быстро джаз потребовал для себя вторичной публики, гораздо более обширной, чем была первичная. У меня при этом возникает аналогия с Венецией, где теперь в любое время года иностранные туристы значительно превосходят числом самих горожан. Конечно, отношение местных жителей к своему городу может быть интересным для нас, но оно не является необычным и по этой причине не удивляет нас по сравнению с отношением к нему посторонних людей, которые не принадлежат этому городу, но уносят его в своем сердце.

      Подавляющим большинством из тех, кто приветствовал джаз и получал от него удовольствие, начиная с 1918 г., когда он стал национальным всеамериканским явлением, а затем и интернациональным, были аутсайдеры, так или иначе посторонние для джаза люди. Это в меньшей степени относится к американским неграм и белым южанам, например, в Новом Орлеане, чем ко всем остальным, поскольку, как мы видели, бедные и необразованные негры уже использовали примитивные, предварительные формы джаза в своей обычной народной музыке, светской и религиозной. Самые стойкие верующие из Каролины, привыкшие восхвалять Господа своими собственными исполнениями, не находили ничего странного и необычного в джазе. Это был еще не джаз, а лишь его идиомы, но любой человек, который привык к языку этих музыкальных идиом, не испытывал трудностей при встрече с джазом. В известном смысле все городские американские негры первого поколения могут считаться частью первичной джазовой публики. По идеологическим причинам некоторые из них, наиболее религиозные и респектабельные, могли не любить джазовую музыку, но, тем не менее, это была их музыка. Негритянская джазовая публика ставит нас совсем перед другой проблемой, чем белая джазовая публика, во всяком случае, до того времени, пока она не включила в себя значительный процент городских негров второго поколения и негров с социальными и культурными запросами, которые смотрели сверху вниз на старомодные джазовые идиомы и на простой джаз, возникший непосредственно на их основе.

      Для белой публики встреча с джазом означала нечто совсем иное. В городах американского Севера, а тем более в Европе джаз был совершенно новым музыкальным языком. Можно с уверенностью сказать, что его путь к белой публике начался через танцевальные залы (боллрум). Вплоть до Второй мировой войны пионерами вторичной джазовой публики были танцоры, и, как мы видели, история распространения джаза может быть написана как история ритмических танцев тех лет, для которых джазовая музыка являлась исключительно подходящим аккомпанементом. Кэкуок подготовил дорогу для рэгтайма, а уан-степы, ту-степы, квикстепы и фокстроты - для джаза. Когда король свинга Бенни Гудман пытался объяснить, почему его стиль стал настолько популярным, он, как и следовало ожидать, заметил: "Это была танцующая публика, поэтому она и пошла за ним".

      Истинный любитель джаза, который с презрением смотрит на коммерческую поп-музыку и который никогда не вздумает танцевать под свои любимые мелодии, если только на этом не будет настаивать его девушка, - это уже более позднее явление. Как особый тип, он возник из массы свингующих парочек в дансингах, которые не особенно обращали внимание на джазовое искусство, лишь бы музыка была хороша для танцев. Если мы спросим любителя джаза средних лет, как он пришел к этой музыке, то мы неизбежно получим такой же ответ, который я услышал от одного сорокалетнего учителя в Ньюкастле, любителя джаза чуть ли не с 30-х гг. Он сказал: "Видите ли, когда я был молод, то я часто ходил на танцы, и это привело к тому, что я заинтересовался исполняемой музыкой. Из всей танцевальной музыки, которую я слышал, джаз казался мне наиболее живым; затем я начал покупать пластинки".

      По аналогичным причинам сами музыканты из танцевальных оркестров постепенно приходили к чистому джазу, даже в таких странах, как Англия, где собственные музыкальные идиомы были иными. Мода на танцы между двумя мировыми войнами приобрела здесь исключительную популярность, которая росла в направлении, диаметрально противоположном джазу. Тем не менее, когда в 1932 г. хорошо осведомленный английский журналист писал о джазовой публике, он подсчитал, что 95 % составляют музыканты из танцевальных оркестров. Джаз был не просто хорош для танцев. Из всей массы коммерческой и танцевальной музыки играть и слушать чистый джаз было наиболее интересно. Один пожилой джазовый критик вспоминает свои школьные дни в 1926-1927 гг., указывая на причины, благодаря которым он впервые приобрел вкус к джазу: "Отец нашего приятеля был директором фирмы грампластинок, так что мы могли слушать все новые записи, как только они выходили. Мы проигрывали их бессчетное число раз. Через несколько месяцев мне уже надоело большинство из них, но записи хот-джаза я слушал ежедневно. Так впервые я открыл для себя притягательную силу джаза".

      Любитель джаза в строгом смысле слова возникал из массы обычной танцевальной публики. Как особый тип, он всегда и повсюду явно выделялся своими опознавательными характеристиками, главной из которых был его упорный отказ смешиваться с любителями поп-музыки. Он всегда был крайне антикоммерческим типом, вплоть до того, что даже яркая сценическая одежда артиста или его принадлежность к крупным музыкальным агентствам вызывали у такого любителя неодобрение. Любитель джаза никогда не бывает полностью счастлив за исключением тех случаев, когда он находится среди посвященных коллег. "Что такое джаз?" - простой вопрос, который наиболее часто возникает в дискуссиях афисионадос. Это не поп-музыка и не классика, и даже не все то, что находится между ними, так как каждый любитель джаза определяет его границы согласно своим собственным вкусам. Существует также особый чистый джаз, который надо защищать от загрязнений и отклонений. В 20-е гг. белый джаз победил цветной, в 30-е гг. биг-бэнды подавили комбо и т. д. После Второй мировой войны началась борьба между традиционалистами и модернистами, причем каждый лагерь имел свои подразделы, члены которых были твердо убеждены, что большинство их коллег изменило своим принципам. Мы не будем касаться всех плюсов и минусов этих дискуссий. Здесь нам интересен сам кальвинистский дух афисионадос, выраженный в виде изысканной критической статейки или в простых выкриках об измене делу, когда их любимый состав играет в другом стиле.

      Джаз для настоящего любителя это не просто музыка, которой надо наслаждаться, а предмет для изучения и поклонения. Любители джаза никогда не слушают музыку для того, чтобы потанцевать под нее: они толпятся около сцены, впитывая звуки, кивают и понимающе улыбаются друг другу, притоптывают в такт ногами, тогда как выражение других, более открытых эмоций в их среде обычно встречается крайне неодобрительно. В разгар войны между традиционалистами и модернистами наиболее надежным способом отличить одних от других в англосаксонских странах была их реакция на музыку: первые следовали более вакханическому стилю оценки и восприятия, вторые же, подражая своим кумирам, музыкантам авангарда, слушали джаз с каменными лицами; в то же время любители традиционных блюзов всегда делали серьезный вид, как в церкви. В романских западных странах, в частности, во Франции, этот контраст был меньше из-за традиции всех местных любителей искусства к демонстрации своего культурного уровня.

      Джаз, по мнению истинного любителя, нельзя просто слушать и получать удовольствие: его следует анализировать, изучать и обсуждать в дискуссиях. Основным местонахождением любителя является не танцевальный зал, не ночной клуб и даже не джазовый концерт, а частная, уединенная комната, в которой группа молодых людей проигрывает пластинки, без конца повторяя отдельные пассажи и без конца обсуждая их достоинства. Каждый любитель джаза является коллекционером пластинок и записей в пределах своих финансовых возможностей. Многочисленные общества любителей джаза возникли в таких странах, как Англия, еще в те времена, когда там практически нельзя было услышать джаз в живом исполнении. Есть много любителей, как и сам автор, которые услышали живой джаз лишь через десять лет после открытия своей любви к джазу.

джаз

подолжение